Среди наград Бориса Викторовича — звание Героя Социалистического Труда, два ордена Ленина, орден «Знак Почёта», Ленинская премия, Демидовская премия, премия имени К. Э. Циолковского РАН, золотая медаль имени Б. Н. Петрова РАН, а также благодарность Президента России.
В науке Борис Викторович совершил прорыв, без которого невозможно представить освоение космоса: он разработал фундаментальные принципы ориентации и управления космическими аппаратами. Именно благодаря его расчётам человечество впервые увидело обратную сторону Луны, а полёты станций к Венере, Марсу и другим планетам стали реальностью. Раушенбах стоял у истоков пилотируемой космонавтики и участвовал в подготовке полёта Юрия Гагарина.
Парадоксально, но рядом с этой «холодной» точностью формул в нём жила горячая любовь к искусству и духовным смыслам. Он создал математическую теорию перспективы, применив строгий научный метод к анализу древнерусской живописи и иконописи. Его книги — «Пространственные построения в древнерусской живописи», «Геометрия картины и зрительное восприятие» и другие — стали мостом между наукой и культурой, показав, что взгляд художника и логика учёного могут говорить на одном языке.
Раушенбах входил в президиум Центрального совета ВООПИиК, а позже стал председателем секции «Памятники науки и техники». Наиболее активно он работал в Обществе в 1980‑е — 1990‑е годы, в переломный для страны период. Как соратник С. П. Королёва, Раушенбах сделал для сохранения космического наследия то, что не смогли сделать другие чиновники. Под эгидой ВООПИиК он добился сохранения дома‑музея К. Э. Циолковского в Калуге, восстановления дома С. П. Королёва в Москве (1‑й Останкинский переулок) и создания там мемориального музея. Он лично пробивал это решение, когда дом хотели снести.
Его глубокое понимание русской иконы и средневекового искусства (он написал знаменитые работы о пространственных построениях в иконописи) также делало его авторитетным голосом в вопросах реставрации храмов.
В 1980‑е годы, с началом «перестройки», Церкви начали массово возвращать храмы. У верующих возникло понятное желание быстро придать им надлежащий вид. Раушенбах на заседаниях ВООПИиК резко выступал против уничтожения подлинной старины. Он называл это «синдромом каменной болезни»: стремлением заштукатурить трещины (которые есть «морщины времени») и заменить подлинные детали новоделом. Он добивался, чтобы существовали строгие правила консервации руин.
Раушенбах, будучи физиком и специалистом по системам управления, подходил к охране памятников с неожиданной стороны. Он доказывал, что древнерусская икона и храм — это сложнейшая инженерно‑философская система.
В ВООПИиК он читал лекции, где рассказывал реставраторам, что обратная перспектива — не «ошибка» безграмотных маляров, а сознательное математическое решение по передаче пространства вечности. Благодаря его авторитету реставраторам запретили «исправлять» геометрию ликов и архитектурных фонов при расчистке икон, прекратив практику XIX века, когда древние образы подмалёвывали под «реалистичное» академическое письмо.
В начале 1990‑х, когда в стране был хаос, в железнодорожном депо под Ленинградом (Шушары) резали на металл старые паровозы. Раушенбах, как глава секции памятников науки и техники, использовал свой «ядерный» статус (негласный авторитет создателя систем ориентации космических кораблей), чтобы подключить к делу военных. Он пробил статус памятника для уникальных образцов, утверждая: «Паровоз братьев Черепановых и ракета „Восток“ — звенья одной цепи инженерной мысли человечества». Это спасло несколько машин от переплавки.
Он выступал за сохранение исторической застройки конца XIX — начала XX века (эклектики и даже «кирпичного стиля»), которую снобы из архитектурной среды называли «безвкусицей купчих». Он говорил: «Слой культуры — это не только „Троица“ Рублёва, но и слесарная мастерская, где ковали первые детали для аэродинамической трубы».
Он умел видеть великое в точном и сокровенное в вечном — и завещал нам эту зоркость. Сегодня, отмечая 60 лет ВООПИиК, мы склоняем головы перед его подвигом — и учёного, и хранителя, и человека, для которого Родина начиналась с памяти. Мы помним. И будем достойны его наследия.
